где-то в октябре, по-моему, написано

когда играют маленькие в бусинки,

и мы с тобой, не ведая причин,

звоним и пишем. и весьма не грустные,

из физики не помня величин,

все строим башни "на сооброжалочку".

слова за полминуты объяснив,

друг друга выбираем не считалочкой,

но все равно ведь детский сад - прости.

шутихи снова выдавая пошлые,

ты думаешь, мол, главное, зашло.

а я ведь благодарная, хоть тошно мне,

не выдам вслух, что в голову пришло.

у берегов невы мы бродим затемно

и слава яйцам, как ты говоришь.

соединив три точки по касательной,

ты "умница" мне дважды повторишь.

ты говоришь со мной - и это важное.

ты просто говори и говори.

я буду лишь порой вставлять отважное

"тут где-то очень близко до любви".

я буду для тебя готовить ужины -

ты только по субботам заходи.

и шотов огнедышащих полдюжины

я залпом хлопну и тогда не жди

пощады и удобного молчания.

тебе понравится, что я тогда скажу.

спокойная, без толики отчаяния,

со стойким ощущением де жавю,

скажу тебе, что зря ты так стараешься

не замечать того, что видят все.

ты сам ведь без меня не собираешься

детали целые, но будто бы не те.

от ветра тело прошибает током как от прикосновений.
белые трусы, почти сливаясь с недалеко ушедшей кожей,
медленно ползут вниз за нерешительной рукой.
и без того неуклюжие шаги "из белья" осложняются неустойчивостью песка.
я стою абсолютно голая на глазах у мужиков,
в лучшем случае годящихся мне в отцы.
но им, похоже наплевать.

балтийский берег на предназначен для быстрых забегов в воду,
позволяющих сократить смущение.
я медленно захожу в воду, расправив плечи.
я прекрасна как Маша, что бежит вперед навстречу волне.
я бледна как чайка, гордящаяся своим невинным цветом.
а чайка светла как невеста на "фотографии дня".

можно подумать, что я беззащитна перед моей любимой стихией, но нет.
я становлюсь деревом, мощным, непоколебимым деревом